Версия для печати

---

Владимир Бобров
1001 день в Рио-де-Жанейро

Сидаде Маравильоза

 

Океанская волна подхватывает стометровое тело лайнера и вталкивает его в узкие ворота пролива, та же часть идущей могучим фронтом волны, что не протискивается в горло Гуанабары, с грохотом разбивается в пыль у подножия огромной скалы, нависшей над водой. Впереди гладкая поверхность бухты. На ее берегу — белые зубья небоскребов. За ними — изломы гор, среди которых выразительный, как поднятый перст, темный пик с фигурой человека на вершине. Человек стоит неподвижно. Он широко распахнул руки, благословляя мир, раскинувшийся внизу: землю, море, город...

Это — гора Корковадо, бухта Гуанабара и город Рио-де-Жанейро.

С Рио-де-Жанейро у нас связаны представления как о главном городе Бразилии. Это и неправильно и правильно.

Неправильно потому, что Рио уже не столица, и потому, что он уже давно уступил ведущую роль в экономике молодому, растущему как на дрожжах Сан-Паулу.

Правильно потому, что значение города определяется не только количеством выпускаемой промышленной продукции. Правильно потому, что хотя формально политическим центром Бразилии с 20 апреля 1960 года считается город Бразилия, однако все административные попытки вдохнуть жизнь в это фантастическое творение гения Нимайера* и честолюбия Кубичека** ощутимых результатов не дали. Этот современный вариант Версаля, населенный главным образом чиновниками и усиленно посещаемый туристами, безусловно, одна из самых ярких достопримечательностей страны. Но пока не больше.

Фактически столицей Бразилии продолжает оставаться Рио-де-Жанейро, или, как его называют сами бразильцы, «Сидаде Маравильоза». «Сидаде» по-португальски значит «город». «Маравильоза» — прекрасный, великолепный, чудесный, восхитительный, бесподобный, сказочный и т.п.

В Рио проживает около пяти миллионов человек, которые считают, что Рио — самый красивый город планеты. Это в общем-то естественно, так же как и то, что для москвича самый красивый город — Москва, для парижанина— Париж. Однако можно с достоверностью утверждать, что тот, кто видел Рио, уже никогда не спутает его ни с каким другим городом мира.

Рио-де-Жанейро — столица штата Гуанабара. Коренных жителей этого штата называют кариоками***. Кариоки обожают свою столицу и вопреки библейской легенде утверждают, что из шести дней, отпущенных богу на создание мира, пять были посвящены им Рио.

Рио — город живой, а не музейный. Следовательно, его облик меняется и в последнее время меняется прямо на глазах. Описания пятилетней давности выглядят безнадежно устаревшими. Это, скорее, не рост, а взрыв. Рио времен вице-королей, Рио эпохи империи, Рио начала XX века. Этих городов давно уже нет. На местах, где еще недавно шелестели кроны королевских пальм и раскачивались немыслимой красоты орхидеи, где дремали заросшие водорослями бесчисленные озера и искрились золотые пески пляжей, сегодня громоздятся этажи небоскребов, петляют бетонные эстакады, проносятся сотни тысяч автомашин. Целые горы срываются и сбрасываются в море. Море отступает, освобождая место для новых небоскребов и улиц, парков и автострад.

Старый город исчез. Новый еще не создан. И так, видимо, будет всегда.

Парадными дверями Рио служит вход в бухту; служебными— аэропорт. Большинство путешествующих в наш деловой век пользуется служебным входом, оставляя парадный туристам и морякам...

Расстояние от Москвы до Рима современный самолет преодолевает за три часа. От Рима до Рио-де-Жанейро — за 12. Итого— 15 часов. Это очень далеко: из северного полушария в южное и одновременно из восточного в западное, из зимы в лето, из дня в ночь. Это значит, что стрелки часов, поставленных по московскому времени, надо перевести на шесть часов назад. И забыть о пальто, шерстяных вещах, снеге, зиме и вообще о смене времен года.

Мы не туристы и не моряки. Мы не входили в Гуанаба-ру на белоснежном лайнере. Наша встреча с городом протекала примерно так.

Трясясь от усталости, самолет пробил облака и в кружке иллюминатора все явственнее стали вырисовываться коричневые пятна гор, обросшие клочками зелени. То, что казалось небом, постепенно превратилось в темно-голубой муар океана... Между сушей и водой четкая, ослепительной белизны неподвижная полоса — прибой. Горы наплывают. То, что казалось муаром, обернулось громоздкими, перекатывающимися валами. Переваливаясь с боку на бок, самолет кружит то над горами, то над морем. Улучив момент, он как-то вздрагивает всем корпусом, выпускает шасси и начинает садиться прямо на воду. Моторы воют на самых отчаянных нотах. В последний момент, когда катастрофа кажется неминуемой, из-под крыла вдруг выскакивает бетонная дорожка. Толчок, еще толчок. И в ушах грохочет радостная, победная дробь колес по черным от налипшей резины плитам. Моторы уже не воют, а мурлыкают. «Боинг» неуклюже разворачивается и останавливается. Через несколько минут двери раздраиваются и в ноздри ударяет оранжерейный воздух — клейкий и горячий. И когда выходишь на трап, тело покрывается испариной, а глаза невольно жмурятся от непривычно яркого и высокого солнца...

Это Губернаторский остров. Международный аэропорт Гальао.

Здравствуй, Рио!

 

* Нимайер Оскар — выдающийся бразильский архитектор.

** Жуселино Кубичек де Оливейра — президент Бразилии в 1956— 1961 годах.

*** От индейских: «кари» — белый, «ока» — дом, то есть дом белого человека. По преданию, в устье речки, впадавшей в Гуана-бару, стояла хижина одного из первых поселенцев... Постепенно слово «кариока» превратилось в название района, а позже этим словом стали называть его жителей.

 

Далее - Это и есть Рио-де-Жанейро?

 

 

Бобров В.А. 1001 день в Рио-де-Жанейро. М., "Мысль", 1974.

---