Версия для печати

---

В курсе дела (Подольский В.)

 

Крокодил (журнал №8 за 1954 г.)

— Стыдно, батенька, стыдно! И то, что в детстве учили, забыли и нового не узнали. Позор! В колхозах дискуссии по вопросам литературы, люди до хрипоты спорят о героях художественных произведений. А вы? Приезжаете в деревню и…

— Но,— пробовал возразить Петелькин,— ведь я же призывал повышать культуру!

— Слышал. Уж лучше бы совсем молчали. Других призывали, а сами… Во-первых, не Вася Железнов, как вы изволили говорить, а Васса Железнова. Да-с! Во-вторых, какой Печкорин дрался на дуэли? Не Печкорин, запомните, а Печорин, и не с княжной Мери, а с Грушницким. С женщинами на дуэлях не дрались. И затем, откуда вы взяли, что Чичиков написал «Мёртвые души»?

Трижды выступала, высыхала и снова появлялась роса на лбу заместителя председателя райисполкома Ивана Терентьевича Петелькина.

— Понимаю, Степан Прокофьевич, исправлю, учту.

— Ничего вы не понимаете, батенька. Люди растут, жизнь идёт вперёд, а вы всё на «ура»! Отстали. Даже книг не читаете. А ещё руководить хотите!

В тот же вечер, согнувшись под тяжестью груза, Иван Терентьевич нёс домой огромную охапку книг.

— Такая конъюнктура, — сказал он жене, раскладывая книжки. — Из-за какого-то Чичикова чуть не погорел.

— А-а! — воскликнула супруга. — Дошло-таки наконец! А что я всё время твержу? Преферанс к добру не приведёт.

— При чём тут преферанс? — переходя к обороне, робко возразил Иван Терентьевич.

— Он ещё спрашивает, при чём! Днём на совещаниях, а ночами до утра за картами! Читал бы хоть серёжкину хрестоматию для восьмого класса!

— М-да, — примирительно проговорил Петелькин. — Пожалуй, в твоих словах есть рациональное зерно. Но без твоей помощи не обойтись.

— Вот ещё чего! Мало, что ли, я помогаю? И за детьми смотрю, и стряпаю, и убираю.

— Видишь ли, Маша, — нежно и вкрадчиво заговорил супруг, — я о немногом прошу и тебя не очень загружу. Мне тонкости художественной литературы — погода, природа и прочие переживания — ни к чему. Лишь бы быть в курсе дела: кто, что, кого и за что. Так что, Машенька, читай, а потом мне своими словами…

Вскоре У Ивана Терентьевича от былой неуверенности не осталось и следа. Он важно ходил по исполкому, гордо неся бочку-живот, точно обручем, перехваченный ремешком. То, что Евгений Онегин убил Ленского, а Анна Каренина бросилась под поезд, казалось Петелькину тайной, известной лишь ему одному…

— Я! Петелькин! — важно откликнулся он на звонок из областного центра. — Как? Конечно, на все сто процентов, Степан Прокофьевич!

— Вы что, смеётесь? — раздался раскатистый бас. — Я вас спрашиваю, как вы реагируете на критику, а вы…

— Я… я реагирую, Степан Прокофьевич,— заикаясь и путаясь, заговорил Петелькин. — Освоил Онегина: он застрелил Ленского. Да и Анну Каренину. То есть не он застрелил, а… Вот до «Грозы» доберусь и тогда за критиков возьмусь…

— Доберётесь!.. — последовал саркастический ответ. — До вас уже добрались. Критики уже взялись за вас и разделали…

— Кто, где разделал? — пролепетал Петелькин.

— А вы и не знаете?

— Ещё нет…

— А газеты читаете?

— Как же, просматриваю. Всегда в курсе дела, но…

Сумерками «газик» отвозил в библиотеку небрежно сваленные в кучу книги, а обратным рейсом доставил на квартиру Петелькина подшивки центральных и республиканских газет.

— Художественная литература отменяется, — твёрдо заявил он супруге.

Надо отдать должное Марии Степановне: в свободное от хозяйства время она усердно следила за газетами.

— Ну, чего там нового пописывают? — спрашивал Петелькин, торопливо поедая завтрак,— Докладывай.

— Чего пишут? Вот про передовой опыт колхозов.

— Какой местности?

— Подмосковной.

— Ясно!..

— Там горшочки торфоперегнойные. Их делают для…

— Без деталей. Не святые горшки обжигают. В курсе… Что за границей?

— Парламент заседает.

— Ясно!.. В курсе… Без деталей…

— «Ясно», «в курсе»! — возмущалась Мария Степановна. — А, по сути, ничего тебе не ясно. В одно ухо влетит, а в другое вылетит. Взял бы сам почитал, да ещё с карандашиком, поразмыслил на свежую голову. Вот тогда, может, и был бы в курсе дела. А то…

Однако и небольшие крохи информации, почерпнутые от жены, Иван Терентьевич считал солидным багажом. Полученные знания распирали его, рвались наружу. Вот почему, когда на районное совещание прибыли представители из области, Петелькин несказанно обрадовался.

— А! Смею доложить,— радостно воскликнул он, увидев Степана Прокофьевича в кругу колхозников, — ваше указание реализую полностью. Исправляю недостатки. Жму на газеты: внутренние и международные темы и какие там, в Англии, эти… консерваторы.

— Зачем в Англию за консерваторами ездить, — раздался звонкий голос колхозного бригадира Хоменко,— когда у нас свой есть? Никак не утрясёшь с вами вопрос о торфоперегнойных…

— Горшочках? В курсе дела, — быстро отозвался Иван Терентьевич, вспоминая услышанное от супруги, — Знаю, в Подмосковье.

— А у нас? — настойчиво переспросил бригадир.

— Полный порядок. Подберём гончаров, будем лепить.

Раздавшийся смех Петелькин воспринял как дань быстрой ориентировке и ещё более повеселел.

— Может, вы совсем решили обойтись без горшочков? — холодно переспросил представитель из области.

— Решили! — ободрённый подобной постановкой вопроса, уверенно заявил Петелькин. — Честное слово, в лепёшку разобьёмся, а обойдёмся! Можете их нам не занаряжать…

Снова раздался смех. А вечером растерянный, взволнованный Иван Терентьевич отвозил в библиотеку подшивки газет. В ушах его ещё долго звучала реплика, сказанная вслед за этим секретарём райкома: «До каких пор, Петелькин, по верхам порхать будете? Ничего не знаете и, главное, знать не желаете. Всё вам лишь бы быть «в курсе дела».

Домой Иван Терентьевич принёс две пачки сельскохозяйственной литературы.

— Переключаюсь на агротехнику,— уныло сказал он супруге.

Мария Степановна к этой перспективе отнеслась без особого восторга…

Подольский В.

Крокодил (журнал №8 за 1954 г.)

---