Версия для печати

---

Новое об известном. Книга заблуждений (Якушева Г.)

 

В мире книг (журнал №10 за 1988 год)

Социологи подтверждают, что в век бурного роста разнообразной информации и широчайшей тяги к знаниям справочники становятся наиболее читаемыми книгами — и, судя по всему, таковыми триумфально перешагнут порог двадцать первого века.

Мировая энциклопедическая индустрия необычайно изобретательна и чутка к запросам потребителей: среди ее продукции есть знаменитая Книга рекордов Гиннесса, справочники, прослеживающие, например, тему дьявола в мировой литературе, энциклопедии, посвященные проблемам любви и секса, словари (в том числе, отечественные) афоризмов и многое, многое другое.

Но, пожалуй, самым отважным оказался американец Том Бернэм, издавший своего рода «энциклопедию наоборот», задуманную не традиционно, как свод знаний, но как реестр заблуждений, ошибок, предвзятости или невежества, — «Словарь дезинформации», где в алфавитном порядке расположены имена, названия, понятия, утверждения и т. п. с последующим разъяснением истоков неверных оценок и суждений.

Так, с помощью Бернэма читатель узнает, что всемирно известная скульптура «Умирающий гладиатор» изображает не римлянина, а галла (предка современных французов), умирающего не на арене, а от ран на поле боя; что первым днем XX века надо, строго говоря, считать не первое января 1900 года — это еще XIX век, — а 1 января 1901 года; что Жанна Д’Арк «официально» не была француженкой — местечко Домреми, в котором она родилась, принадлежало в начале XV века Герцогству Лотарингскому, формально подчинявшемуся Священной Римской империи (не случайно неземные «голоса», по преданию, призывавшие религиозно настроенную Жанну возглавить борьбу французского народа с английскими захватчиками, говорили ей: «Иди во Францию»); что цветные сны обязательно видит каждый человек — даже если ему и кажется, что у него этого не бывает. И так далее…

Том Бернэм справедливо вступается в своем словаре за честь всемирно известного австрийского врача и психолога Зигмунда Фрейда. Его, сетует Бернэм, считают защитником принципа сексуальной вседозволенности, однако знаменитый психоаналитик, открывший в человеческой психике сферу подсознательного и провозгласивший основой этой сферы «либидо» — половое влечение, был человеком самых строгих правил, почти аскетом и, вероятно, ужаснулся бы, узнав, как его восприняли некоторые потомки.

Историческую любознательность читателя затронет сообщение о том, что, оказывается, Люцифер — не символическое прозвание князя ада, а имя фактически существовавшего короля Вавилона. С чувством доверия воспримет пытливый небольшое исследование Бернэма о популярной латинской пословице: «Исключение подтверждает правило». Ученый (Том Бернэм — профессор английского языка) доказывает, что в результате давней лингвистической ошибки многозначное слово «probo» было переведено не в соответствующем данному контексту значении «проверять», а в неуместном здесь значении «доказывать», «подтверждать».

Это, по мнению Бернэма, и привело к бессмыслице — ибо в его понимании пословица должна читаться так: «Исключение проверяет правило» или «Правило проверяется исключением». В союзники Бернэм призывает величайшего логика всех времен и народов Шерлока Холмса, который говорит в рассказе Артура Конан-Дойла «Знак четырех»: «Я никогда не делаю исключений. Исключение опровергает правило».

Особенную симпатию нашего читателя вызовет стремление автора словаря по возможности расширить представление своих соотечественников о советской стране. Так, Том Бернэм разъясняет американцу, что ни одна из букв аббревиатуры «СССР» не имеет отношения к слову «коммунист» и что название является сокращением слов «Союз Советских Социалистических Республик». Что московский Кремль — не единственное в своем роде сооружение, и что кремли как крепости существовали во многих городах Древней Руси; что Красная площадь называлась «красной», то есть «красивой», «еще во времена Романовых», а не была так названа волею большевиков; что Ленин — не настоящая фамилия «русского вождя», а псевдоним, и имя его не Николай, хотя ряд своих трудов он и подписывал «Н. Ленин», а Владимир Ильич, и т. д.

С интересом читается главка словаря, посвященная проблеме, чрезвычайно актуальной для многих политических систем сегодняшнего мира (в том числе, как мы знаем, и социалистической), — проблеме демократии. Том Бернэм уверяет, — с пространными ссылками на источники, — что слова «демократия» не было ни в Декларации независимости, ни в первых конституциях штатов, ни в Конституции США, и что Джон Уинтроп — один из самых почитаемых первых вождей пуритан-переселенцев — вообще называл демократию «низменнейшей и худшей из всех форм правления»; ни в Конституции США, ни в Декларации независимости нет положения «Все люди рождены свободными и равными». Не делая из сказанного никаких далеко идущих выводов и никак не задевая политических установлений современных США, профессор Бернэм, «неутомимый искатель истины», как его называют в предисловии, тем не менее заключает, что трудно выдумать концепцию более далекую от действительности, чем концепцию тяготения ранних американских поселенцев к демократии.

Советский читатель, который пока может прочесть эту книгу лишь по-английски, без труда убедится в том, что в собрании современных расхожих заблуждений отражены и некоторые его собственные ложные или ошибочные представления.

Разумеется, не стоит всегда и во всех случаях относиться к словарю Бернэма как к истине в последней инстанции — мнения единственного автора справочника, к тому же далеко не всегда подкрепленные документально, сами могут быть ошибочны или неточны. Так, например, текст хватающей за душу уже не одно поколение песни «Очи черные…» принадлежит не безвестному кому- то, как сообщает Бернэм в статье, посвященной этой, по его выражению, «квинтэссенции русского романтизма», а известному поэту прошлого века Евгению Павловичу Гребенке (1812—1848).

Не следует верить и утверждению автора словаря о том, что у знаменитого создателя «военных» романов Эрнеста Хемингуэя «никакого собственного военного опыта не было» и что он сам «никогда не был ни солдатом, ни офицером», ибо в годы первой мировой войны служил всего лишь в Красном Кресте, а в период гражданской войны в Испании и второй мировой войны был только гражданским корреспондентом.

Однако звание лейтенанта было присвоено Хемингуэю 12 мая 1918 года. В июле этого же года он был тяжело ранен, вынося на спине с передовой пострадавшего солдата. В Испании писатель сначала был военным (а не гражданским) корреспондентом, а затем непосредственным участником боев интернациональных бригад. Во время второй мировой войны Хемингуэй также был военным корреспондентом и, кроме того, принимал участие в опасном разведывательном патрулировании северного побережья Кубы; в высадке, в составе 4-й пехотной дивизии, в Нормандии; во вхождении в Париж, — раньше регулярных войск, — во главе партизанского отряда. За что и удостоился в итоге почетной Бронзовой звезды… (Эрнест Хемингуэй. Библиографический указатель. М., «Книга», 1970).

Есть у Тома Бернэма и неточности в оценке политических идей — хотя, как правило, профессор и в этой области стремится быть максимально объективным. Нельзя, например, не отметить уместность и своевременность комментария, который дает автор словаря по поводу принципа «равной оплаты каждому при коммунизме». Это «уравнительное» положение, разъясняет профессор, отнюдь не является социалистическим принципом, ибо у Маркса и Энгельса говорится о том, что при коммунизме «каждый будет получать по потребностям, отдавая по способностям».

Но зато никак нельзя согласиться с суждением Бернэма об анархизме. «В полную противоположность распространенному мнению, анархизм, возможно, самая идеалистическая и миролюбивая из всех политических теорий, — уверяет профессор. — Как философия он предполагает систему, в которой личность свободна и живет мирно, и предвосхищает те времена, когда человек будет сосуществовать с другими в рамках вольных объединений…» Увы, слишком далеко отстоит эта кроткая философия от реальных фактов терроризма и жестокости, проявляемых современными адептами анархизма!

Однако воспримем эти заблуждения как своеобразные дополнения к собранному им своду распространенных ошибочных представлений жителя двадцатого века. О том, что в основном свод этот адекватен реальности, свидетельствует тот факт, что сразу же после выхода в свет книга Бернэма завоевала огромную популярность, была незамедлительно переиздана в Канаде (1977), Великобритании (1978), снова в США (1979). И, судя по справкам библиографов, побудила ее автора к новому дополненному и расширенному изданию. Словарь сходного типа, но с преимущественным вниманием к естественно-научной проблематике, выпустил в 1978 году и переиздал в 1980 г. соотечественник Бернэма Филип Уорд. Может быть, пример таких необычных справочников заразит кого-нибудь из наших авторов?

Якушева Г., кандидат филологических наук

В мире книг (журнал №10 за 1988 год)

---