Версия для печати

---

И о любви с первого взгляда (Жанна Моро)

 

В мире книг (журнал №10 за 1988 год)

Недавно в Москве проходили гастроли известной французской актрисы Жанны Моро, являвшиеся частью ее большого европейского турне. Три дня на сцене МХЛТа шел моноспектакль «Рассказ служанки Зерлины», поставленный западногерманским режиссером Клаусом Грубером по роману австрийского писателя Германа Броха «Невиновные». Мадам Моро любезно согласилась встретиться с корреспондентом журнала «В мире книг» и ответить на ряд вопросов о ее творчестве, жизни и, конечно же, о книгах.

— Мадам Моро, первый вопрос — традиционный: почему вы выбрали именно этот спектакль для вашего турне? Почему вы обратились именно к творчеству Броха, к его роману «Невиновные»?

— Я его не выбирала. Я вообще не выбираю — никогда. Всегда — выбирают меня (это одно из моих важнейших кредо в жизни). Мне остается лишь соглашаться или отказываться. В данном случае «причиной» этого выбора стал постановщик Клаус Грубер, который работает в театрах почти всей Европы. Мысль — инсценировать одну главу из романа Броха — пришла ему в голову в 1985 году. Он написал сценарий, предложил его мне. Я прочла роман, встретилась с Грубером, прочла сценарий и сразу же сказала: «Да». До этого я знала только одну книгу Броха — «Смерть Вергилия», которую он опубликовал еще до побега из Австрии, побега от эпидемии фашистской чумы. Роман «Невиновные» был написан им уже в эмиграции, в 1946 году в США, куда он смог добраться из Австрии благодаря дружбе с Джеймсом Джойсом, который помог Броху устроиться работать преподавателем немецкой литературы в Чикаго.

Эту книгу Брох написал по просьбе своего австрийского издателя, хранившего в течение всех страшных лет фашизма несколько неопубликованных новелл писателя и знавшего о самой сокровенной его мечте — создать литературный портрет венского общества, чтобы показать, как эгоизм и бездушие приводят людей к самым страшным последствиям — вплоть до нацизма… Брох умер в 1951 году, когда как раз шла работа по переводу текста романа на французский язык. Такова судьба этого удивительного человека, так и не сумевшего вернуться на родину.

— Какие другие ваши работы в театре и кино являются наиболее важными для вас?

— Мне часто задают подобный вопрос… Но в жизни важно абсолютно все. И даже — иногда — бездействие. Так что мне трудно сказать: именно эта, мол, пьеса важна, именно этот фильм… Иногда бывает так, что «вещи», которые раньше казались не главными, пьесы, которые не радовали — с посредственным постановщиком и т. д. и т. п., — потом воспринимаются совсем по-другому. Ибо для того чтобы выработать вкус, сначала надо испытать отвращение. В молодости человек неопытен, а ошибки многому учат. Хотя здесь надо говорить не о конечном результате, а о самой работе, так как для художника основное — это сам процесс работы. И, быть может, самое главное — момент грез, предвкушение творчества, что, впрочем, — тоже творчество. Люди, которые много работают, обычно ленивы и честолюбивы. Парадокс? Нет! Честолюбие заставляет сознавать свою лень и бороться с нею, заставляет трудиться. С годами приходит опыт. Он и порождает мудрость, которая убивает в человеке эгоизм, очищает его от «скверны». Ибо без мудрости и чистоты нет творца. И чтобы более полно, более конкретно ответить на ваш вопрос, скажу: очень большое значение для меня имели встречи с режиссерами Антониони, Трюффо, Фассбиндером… И, пожалуй, самое большое — с Бунюэлем, в фильме «Дневник горничной»…

— Не могли бы вы сказать несколько слов о вашей совместной работе с этим режиссером?

— Да, конечно. Хотя сам сюжет фильма — совершенно не важен. Не важен — в случае встречи с такой личностью, как Бунюэль. Люди слишком часто совершают ошибку, отделяя творческое начало в личности от собственно человеческого. Подобное раздвоение почти невозможно. А личность Бунюэля очень богата. Это личность завораживающего чародея. У нас с ним немедленно установились самые близкие отношения. Так случается иногда, когда между малознакомыми людьми возникает некий сговор — будто бы они знают друг друга очень и очень давно. Так рождается не дружба, а нечто другое. Что-то вроде «любви с первого взгляда». И у меня возникла «любовь с первого взгляда» с этим человеком. Я вызывала в нем чувство любопытства, он вызывал такое же чувство во мне — так у нас происходил «личностный взаимообмен». И было много смеха — он много шутил и обращался со мной почти как со своей дочерью. И говорил, что мне еще повезло в том, что я — не настоящая его дочь. Иначе он бы непременно поставил меня в угол. Или в крайнем случае запер бы в шкаф…

Но все, что я рассказываю вам, — «около главного». Потому что «главное» совершенно необъяснимо…

— Чем же для вас является творчество? Как соотносятся в нем «искусство» и «естество»?

— Я говорю теперь, что я — служанка служанки Зерлины. Я думаю, что она живет на этой Земле для того, чтобы служить своему господину. А я живу на этой Земле для того, чтобы служить ей. Сейчас я понимаю, что образ Зерлины словно «пропитан» всеми теми женщинами, с которыми когда-либо сталкивала меня судьба. Бывает так, что я, делая какой-нибудь жест, сразу же соображаю: ага, так делала, например, та бойкая цветочница, с которой я познакомилась, когда мне было восемь лет… Однажды в Бразилии, на съемках фильма, я встретила старую женщину, которую звали так же, как и меня, — Жанна. Она служила в богатом доме. Каждый день проходила двадцать пять километров пешком до места работы. Потом, усталая, садилась отдохнуть на ступеньки каменной лестницы, а я, забывая всякое достоинство, бросалась перед ней на колени и начинала массировать ей ноги (массаж — мое хобби). Это безумно ее смешило. Я массировала ей ноги, она курила маленькую сигарету и улыбалась. Она была старой и очень больной… Так вот, семь лет спустя, я «увидела» ее на сцене во время своего спектакля. Увидела ее, увидела ее неповторимую улыбку… В другой раз я «видела» идущего ко мне Иисуса Христа… Вернее, я думаю, что это был Христос. Вообще, наш мир — как он был создан, какой силой — вопрос вечный, но я не произнесу имени божьего всуе… Я верю в таинство сотворения мира. И вера моя, и дар мой, который я получила от бога, позволили мне стать актрисой. И дар этот — способ творить, давать жизнь. Как дар женщин, посвятивших себя материнству. И, видимо, поэтому католическая церковь долгое время воспринимала театр как посягательство на «тайну творения». И запрещала хоронить актеров в соответствии со своими обрядами, рассматривая их способность к перевоплощению как порождение дьявола… Но я думаю, что каждый человек — будь он поэт или музыкант — несет в себе ту искру, ту часть высшего мира, зерна которого заложены в нем. Это — негасимое в людях желание восхождения, восхождения сокровенными путями человеческой души, восхождения к живущим в нас тайнам. Ведь все мы — эмигранты потеряного для нас рая…

— Мадам Моро, на страницах «Либерасьон» среди ваших любимых книг вы называете книгу поэта Геннадия Айги, стихи которого лишь недавно — в том числе и благодаря публикации в журнале «В мире книг» — стали широко доступны советскому читателю. Чем для вас близко творчество Айги? Что это — помощь в вашей работе или отдых от нее?

— Отдыхаю я — когда сплю. И то не всегда. Иногда и во сне идет работа. Чтение же «большой» книги — это установление тайной и очень интимной связи с неисчерпаемой кладезью откровенний. Особенно если книга поэтическая. Поэты — пророки. А репутация поэзии — будто бы она трудна для восприятия — неверна. Ведь на самом деле поэзия так проста… Но люди обычно хотят ее понять рассудком, хотя поэзия — это язык ангелов, который совершенно необязательно понимать. Надо — всего лишь — раскрыть для нее сердце. Книгу стихов Геннадия Айги во французском переводе Леона Робеля подарил мне главный режиссер и директор французского Национального театра де Шайо поэт Антуан Витез. И благодарность моя ему — безмерна. Я каждый вечер перечитываю эти стихи. Но сказать о них — ничего не могу. Равно как ничего не могу сказать о творчестве Бодлера, Рембо, Верлена. Потому что поэзия — не объясняется. Недавно Геннадий Айги подарил мне «Тетрадь Вероники» — сборник своих стихов, посвященных его маленькой дочери. Я прочитала книгу и поняла, что это готовый моноспектакль. Мы с Антуаном Витезом решили инсценировать «Тетрадь…», а потом, если будет возможно, привезти спектакль в Москву…

— Каковы другие ваши привязанности в литературе, в искусстве? Есть ли среди них русские имена?

— Разумеется. В юности, как и для многих людей, откровением для меня был Лев Толстой. Потом — Гоголь. Достоевского я регулярно перечитываю. Новеллы Чехова я узнала еще раньше его пьес. Люблю Тургенева. Из французских писателей люблю Бодлера, Малларме, Рене Шара. Румына Мирсеа Элиаде, писавшего на французском языке. Обожаю Кафку. Любимая актриса — Мерилин Монро. В музыке — лучшая в мире исполнительница арий Баха, умершая от туберкулеза в возрасте тридцати семи лет, вокалистка из Великобритании Кетлин Феррьер, пианист Глен Гульд.

— Разделяете ли вы искусство на искусство «традиционное» и искусство «авангардистское»? Если да, то противопоставляете ли их друг другу?

— О нет! Этим вопросом я не мучила себя никогда. Я думаю, что в искусстве есть непрерывная нить поколений. И даже если существует антагонизм, антагонизм натяжения этой нити в разные стороны, то это антагонизм естественный. Как в семье, где дети восстают против авторитета родителей… Искусство — всегда поиск новых путей. Хождение проторенной дорогой — ремесло.

— Не могли бы вы в связи с этим сказать несколько слов о вашей предстоящей премьере в постановке Антуана Витеза в Папском дворце Авиньона?

— Это будет открытие сезона 1989 года. Совершенно новый опыт — пример того самого «авангардизма». Но о самой постановке я ничего не скажу. Потому что, как говорят в России, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. И, как говорю я, лучше не слышать совсем, чем услышать один раз. Но вот вам, пожалуйста, предыстория спектакля — яркий пример звена в той странной цепочке случайностей из жизни Жанны Моро…

Я получила официальное приглашение: совершить путешествие с президентом Франции в Западный Берлин, по случаю юбилея этого города. Никогда в жизни я не совершала официальных путешествий. И была очень удивлена, когда узнала, что в состав делегации входят два постановщика — Антуан Витез и Патрис Шеро. Нам было предложено поставить спектакль в Западном Берлине. И я согласилась… Мы ехали вместе с дипломатами, с промышленниками. Государственные деятели произносили речи, а мы, стоя по стойке «смирно», как статисты, вынуждены были их слушать. Как только выдавалась свободная минутка, мы присаживались где попало, потому что у нас постоянно болели ноги. И все время раздавались приказы: «В машину!» И напоминания: «Не забудьте, что ваша машина — № 9!» (это для того, чтобы по ошибке не сесть в машину № 1). И мы садились в машину и ехали, ехали, ехали, сопровождаемые с двух сторон эскортом мотоциклистов… Но все же у нас хватило времени, чтобы поговорить друг с другом и познакомиться поближе. И тут произошла вспышка той самой — не дружбы — «любви с первого взгляда». Антуан Витез спросил меня: «Согласились бы вы работать со мной дальше?» И я сказала: «Да». Так что все было очень просто…

— Мадам Моро, вы не впервые в СССР…

— В первый раз я приезжала в Советский Союз в 1984 году, приезжала, чтобы представить свои режиссерские работы — фильмы «Свет» (1976) и «Девушка-подросток» (1979).

— Не заметили ли вы каких-либо перемен на улицах Москвы, за кулисами театра, на сцене?

— На сцене — нет. Я слишком плохо знаю вашу сцену… За кулисами — заметила. Гораздо больше свободы, легкости в общении. Да и в организационных «вопросах» все намного проще. На улицах города — что-то такое, трудноопределяемое. Но — меньше напряженности, настороженности, спрятанности. Иная атмосфера. Легче дышится.

— Каковы ваши самые яркие впечатления от пребывания в Москве?

— Колокольный звон в Даниловском монастыре. Я видела, как старые опытные монахи-звонари обучали своему искусству молодых.

— Мадам Моро, что бы вы пожелали на прощание нашим читателям?

— Я хочу поблагодарить всех за оказанное мне внимание и выразить надежду, что мы всегда будем разделять страсть к чтению интересных книг и самой интересной из них — книги нашего таинственного мира.

Беседу вел Евгений Даенин

В мире книг (журнал №10 за 1988 год)

---