Поиск по сайту


+16
Издание предназначено для лиц старше 16-ти лет.

Культурно-просветительское издание о советской истории "Советика". Свидетельство о регистрации средства массовой информации - Эл№ ФС77-50088.

е-мейл сайта: sovetika@mail.ru

(Дмитрий Ластов)



Посмотрите еще..


Творческая жизнь Николая Охлопкова


Посетите Болгарию (информация для советского туриста)




Ливан, Страницы ливанской трагедии - 1984 год, ДОРОГА БЕССМЕРТИЯ

Из книги Евгения Коршунова "Горячий треугольник" (1984 г.)

ДОРОГА БЕССМЕРТИЯ

(сентябрь, 1981 год)

Белый грузовик с огромными черными буквами «ООН», шедший перед нами, остановился, и белобрысый водитель в голубом берете специальных сил ООН, находящихся в Южном Ливане, в нерешительности высунулся из кабины. Он явно ехал по этой дороге впервые после «пятнадцатидневной войны», как окрестила бейрутская печать израильскую агрессию, развернутую в июле 1981 года против ливанского и палестинского народов, и не знал, сможет ли переправиться через реку Литани, бегущую всего в нескольких сотнях метров перед нами: все мосты в Южном Ливане были уничтожены израильскими «фантомами». Впрочем, и сейчас в высоком ярко-голубом небе над нами тянулись белые полосы — следы «фантомов», разбойничающих в воздушном пространстве Ливана.

Мы остановились на развилке дорог. Прямо шло узкое, но довольно гладкое шоссе, выводящее к мосту Касмия, по которому мне много раз доводилось проезжать к самым южным рубежам Ливана и к столице этого края — древнему городу Тиру. Налево уводил разбитый проселок, пыльный, пересекаемый ручейками, петляющий среди банановых, апельсиновых и лимонных рощ, плантаций табака, огородов. Но мост Касмия был уничтожен «фантомами» одним из первых— Тель-Авив стремился отрезать Объединенные вооруженные силы НПС-ПДС от остальной части страны, — и нам пришлось свернуть на проселок: в бейрутских газетах сообщалось, что через Литани где-то построены временные переправы.

Красно-желтая пыль плыла впереди и позади нас густым облаком — асфальта не было и в помине, а сплошной поток машин шел в обоих направлениях, особенно много было грузовиков, нагруженных до предела. Водители включили фары и отчаянно сигналили, как это принято делать при движении в густом тумане. Дорога была настолько узкой, что два грузовика могли разъехаться, едва не коснувшись друг друга бортами...

Наконец, справа в просвете между банановыми рощами мелькнули вздыбленные глыбы бетона — развалины моста. А проселок пошел влево и вывел на узкую земляную дамбу — двум машинам на ней было не разъехаться, и молодой парень с автоматом за плечом и с красной повязкой на рукаве пропускал машины по очереди, то в одном направлении, то в другом. Его товарищ, тоже с автоматом и с повязкой на рукаве, поливал поверхность дамбы из шланга, направляя струю прямо под колеса автомашин, чтобы прибить пыль и обеспечить водителям хоть какую-нибудь видимость: внизу, под дамбой, сквозь широкие бетонные трубы струились воды реки Литани, которая в это время года не бывает полноводной.

От дамбы дорога, а вернее, просто полоса разровненной земли пошла по склону крутого холма, мимо бульдозера (как видно, он и проложил здесь эту «дорогу»), врезалась в мусульманское кладбище, запетляла между бетонными плитами могил, втиснулась в узкий переулок небольшой деревушки и, наконец, выскочила на асфальтированное шоссе Бейрут — Сайда — Тир.

— Объезд занял почти полчаса,— сказал мне ливанский журналист, уроженец Южного Ливана, Жорж Абду, с которым мы ездим во фронтовые районы начиная с марта 1978 года, когда Тель-Авив осуществил так называемую «Операцию Литани» — широкомасштабное вторжение в Ливан с целью захвата его южных районов вплоть до реки Литани, являющейся, как утверждают идеологи сионизма, «исторической границей Великого Израиля».

С тех пор на участке приморского шоссе, лежащем между мостом Касмия и древним Тиром, появилось много новых заплат асфальта— следов многочисленных воронок, оставленных израильскими бомбами и ракетами, много росчерков израильских пулеметов — характерных глубоких выбоин. В щербинах и пробоинах от пуль и осколков и стены первых же домов у въезда в сам Тир.
...Когда-то Тир (арабское название — Сур) гордо именовался столицей Финикии, могущественного государства древних мореходов, купцов и ремесленников. Он неоднократно упоминается в библии и записках историков древности. «Отец истории» Геродот посетил его в пятом веке до нашей эры и описал знаменитый в легендах храм Мелькарта (Геракла).

В многочисленных научных трудах и богатейшей популярной литературе, посвященных Тиру и его истории, упоминается, что именно к царю Тира легендарному Хираму, гробница которого сохранилась и поныне, царь Соломон обратился за помощью при строительстве Иерусалимского храма—и мастера Тира отправились в Иерусалим, а флот финикийцев доставлял для строителей дерево и камень.

Сегодня город находится на большом мысу, резко выдающемся в море. Когда-то он состоял из двух островов, которые царь Хирам соединил в один, отвоевав у моря с помощью дамб и насыпей значительные площади. Но землетрясение откололо почти половину получившегося таким образом большого полуострова, и сегодня даже в тихую погоду можно с лодок видеть на дне останки древних зданий и целых улиц.

Но «тихой погоды», фигурально выражаясь, в истории Тира почти не было. Финикийское государство процветало, имело богатые колонии и в Средиземноморье, и на берегах Атлантики. Предполагают, что финикийские мореходы огибали Африку, добирались чуть ли ни до Индии и до Северной Америки. Уже древние греки считали Тир колыбелью своей цивилизации и утверждали, что их алфавит был составлен Кадмусом Тирским, сестра которого, Европа, в свою очередь дала имя европейскому континенту.

В девятом веке до нашей эры Тир стоял во главе колоссального государства, выходцы из него основали легендарный Карфаген, который и поныне именуется «дочерью» или «сыном» Тира. В самом Тире процветали ремесла, в частности стеклоделие и выделка пурпура, добывавшегося из водившихся тогда в изобилии близ его берегов моллюсков «мюрекс». И сегодня жители города рассказывают красивую легенду о прогулке Мелькарта с красавицей нимфой Тирус, по имени которой потом и был якобы назван город. Собака Мелькарта, гласит предание, случайно нашла и раскусила раковину «мюрекс» — белоснежная шерсть ее окрасилась пурпуром. Тирус, в которую Мелькарт был безумно влюблен, заявила, что ответит ему взаимностью лишь тогда, когда он подарит ей пурпурные одежды. Мелькарт сделал это — и с тех пор пурпур считается цветом богов, героев и королей. Финикийские источники сообщают, что даже в те времена грамм пурпура стоил до двадцати граммов золота.

Кто только не пытался завоевать Тир! 13 лет осаждал его в VI веке до нашей эры вавилонский царь Навуходоносор. Победоносному Александру Македонскому понадобилось 7 месяцев осады и строительство специальной дамбы, чтобы овладеть городом: по дамбе он подтащил к стенам Тира осадные орудия к островному замку, где укрепились горожане. Под стенами древнего Тира были ассирийцы и персы, древние греки и римляне, арабские воины ислама, крестоносцы, турки-османы...

Сегодня Тир, можно сказать, осаждают израильтяне. По планам идеологов сионизма он должен быть включен в «исторические границы Великого Израиля», и сионистская пропаганда старается переписать историю города, считающегося сокровищем мировой человеческой цивилизации, в попытке доказать, что Тир всегда был самым теснейшим образом связан с историей Израиля и потому, дескать, Тель-Авив имеет на него самые непосредственные права.

А израильские войска стоят всего в десятке-полутора километрах от Тира, и позиции их можно разглядеть в бинокль через бухту. Линия фронта тянется по апельсиновым, оливковым рощам, плантациям бананов и приморским пескам. Она проходит почти по самой окраине лагеря палестинских изгнанников Рашидия и по полям, принадлежащим жителям нескольких южноливанских деревень.

Мне приходилось бывать в Тире, когда в марте 1978 года его бомбили «фантомы» и обстреливали израильские катера. Был я здесь и в последующие годы, когда в городе рвались снаряды тяжелых орудий батарей израильтян и их наемников — правохристпанских раскольников. И вот теперь — сразу же после окончания «пятнадцатидневной июльской войны», когда Тель-Авив пытался взять Тир измором, разрушая дороги и мосты, связывающие город с другими районами Ливана, лишая его продовольствия, горючего, медикаментов.

— Мы сорвали этот замысел Тель-Авива,— говорит мне товарищ Таан Муслимани, секретарь городского комитета Ливанской компартии.— Вы проехали в город по дамбе, построенной нами сразу же, как только был разрушен мост Касмия и другие мосты через Литани. И дорогу тоже построили мы, раньше ее там не было. Мы насыпали броды, по которым машины могли пересекать Литани и в других местах. Мы заравнивали воронки на дорогах и даже успевали положить асфальт. Все это ночью, в темноте, пока не прилетали с рассветом «фантомы» и все не начиналось сначала. Мы наладили снабжение населения продовольствием и горючим — грузовики тоже шли по ночам, без света. Мы обеспечиваем жителей города медицинской помощью, ремонтируем линии электропередачи и водопроводов, общественные и школьные здания, поддерживаем в городе спокойствие и порядок. Мы — это Объединенные вооруженные силы НПС — ПДС.

С товарищем Тааном Муслимани мы вели беседу в помещении горкома ЛКП, многие комнаты которого превращены в казарму бойцов-коммунистов, составляющих значительную часть защитников Тира. Коммунистические батальоны вместе с отрядами других патриотов и Палестинского движения сопротивления находятся на переднем крае обороны города. Вот и сейчас, пока мы вели разговор, в кабинет секретаря, то и дело заходили бойцы в зеленых касках с нарисованными на них красными эмблемами — серпом и молотом.

Примерно в такой же, если не в более тревожной обстановке мы беседовали, как напоминает мне сам товарищ Таан Муслимани, в марте 1978 года, когда агрессоры обложили город со всех сторон на суше и блокировали с моря, оставив лишь приморскую дорогу, ту самую, на которой они разбомбили мосты в июле 1981-го. Оставили для того, чтобы защитники Тира могли бежать из города — их было тогда три-четыре тысячи человек, и Тель-Авив не рискнул пойти на прямой штурм, боясь, что его солдаты понесут в уличных боях большие потери и что на узких улицах старого Тира нельзя будет развернуть танки и артиллерию, на которые только и надеются израильтяне.

Но тогда город покинуло лишь гражданское население. Бойцы остались сражаться. На улицах выросли баррикады. Окна домов были зацементированы или заложены мешками с песком и превращены в бойницы. И враг... не решился на штурм! Это была огромная моральная победа защитников города. Зато с марта 1978 года и до конца июля 1981 года город почти беспрерывно подвергался обстрелам с суши и с моря.

— И теперь мы не верим, что Тель-Авив решил прекратить войну на уничтожение, которую он ведет против ливанского и палестинского народов вот уже столько лет,— говорит секретарь горкома.— Не верим в то, что Израиль действительно хочет объявленного еще с 24 июля 1981 года «прекращения огня». Как вы сами видели, «фантомы» постоянно совершают разведывательные полеты и над Тиром, и над всем Южным Ливаном, почти каждый день появляются они и над Бейрутом. По нашим данным, в анклаве правохристианских раскольников, на полосе ливанской территории, находящейся под израильской оккупацией, сооружаются новые огневые позиции, на которых устанавливаются новые батареи. Концентрируются танки и другая боевая техника. Строятся склады боеприпасов и дороги военного значения. Израильтяне ведут «прощупывание» линии фронта, стремятся найти проходы через позиции специальных сил ООН в наши тылы, и дело доходит до столкновений между ними и «голубыми касками». Нам приходится тоже укреплять свою оборону в ожидании повторения агрессии, неминуемого, как мы считаем. Поскольку Тель-Авив попытается взять реванш за неудачи, которые ему пришлось испытать в «пятнадцатидневной войне», отомстить за то, что и на этот раз мы сорвали его планы. Вы видели в городе построенные нами убежища для жителей?

Я утвердительно кивал. Да, я видел эти подземные убежища. То там, то здесь на улицах Тира можно видеть бетонные будочки, прикрывающие входы в подземные укрытия — на случай обстрелов или бомбежек. Они так же вошли в жизнь горожан, как и штабеля мешков с песком, защищающие от осколков входы в жилые дома и витрины лавок, двери и окна мастерских и кафе, учреждения и общественные здания.

Мы могли беседовать с товарищем Муслимани по-французски, как беседовали во время наших предыдущих встреч. Но на этот раз он сказал, что в горкоме есть парень, говорящий по-русски.

Им оказался лохматый худой юноша с пылающими глазами и решительным лицом — Сухейль Салами. Сухейль заметно нервничал, выполняя роль переводчика, спешил, порой сбивался, смущался. Но присутствовавшие при этом бойцы улыбались и одобрительно кивали ему. И что из того, что некоторые моменты нам все равно пришлось уточнять по-французски,— в основном со своей задачей Сухейль справился неплохо. Когда же я заинтересовался, где он изучал русский язык, выяснилось, что он перешел лишь на второй курс Харьковского политехнического института, а в Тире — на каникулах, участвовал в обороне города в «пятнадцатидневную войну», теперь же возвращается в Харьков — продолжать учиться.

— У нас в городе нередко можно встретить говорящих по-русски,— сказал он, извиняясь за несовершенное пока, как считает, владение русским языком.— Многие наши ребята уже вернулись с советскими дипломами. Например, врачи, работающие в госпитале Народной ливанской помощи — НЛП.

Об этом подземном госпитале, построенном, как и убежища, под городскими улицами демократической общественной организацией НЛП, мне рассказывали еще в Бейруте. И вот теперь меня принимал директор госпиталя товарищ Рафья Абу Шамра, старый коммунист и видный общественный деятель города, принимал в своем подземном кабинете — крохотной клетушке, в которую ведет крутая деревянная лестница-времянка.

Года два назад я бывал у этого недостроенного здания. О госпитале здесь тогда не было и речи. Сегодня же здесь находится медицинский центр, который стал надеждой горожан не только когда на Тир обрушиваются израильские бомбы и снаряды, но и в те немногие дни, когда в городе спокойно. Задуманный как центр оказания первой неотложной помощи жертвам агрессоров, госпиталь стал и общедоступной поликлиникой, укомплектованной высококвалифицированными энтузиастами — врачами.

— Наша главная задача,— говорит мне Рафья Абу Шамра,— оказание помощи самым широким слоям жителей города и его окрестностей, и прежде всего — неимущим, которых здесь немало, ведь населению Южного Ливана в результате израильской агрессии нанесен огромнейший ущерб. У крестьян разрушены дома, уничтожены посевы, сельскохозяйственная техника. У горожан пострадали мастерские, мелкие предприятия, лавочки. Рыбаки не могут выходить в море — их расстреливают израильские катера. У многих разрушены дома, и они вынуждены ютиться у родственников или знакомых, снимать углы. Частные же врачи сегодня в Ливане очень дороги, а к лекарствам часто вообще не подступиться. В нашем же госпитале пациенты вносят только символическую сумму, а в обслуживание их входят бесплатное предоставление лекарств и, если нужно, неотложная госпитализация. В госпитале работают два врача с советскими дипломами, два с венгерскими, один с румынским. Два французских врача-добровольца, один египтянин, получивший диплом в СССР. Помогают два студента-старшекурсника советских медицинских вузов, приехавших на родину на практику...

— Здравствуйте!— вдруг раздалось по-русски с порога.— Вы — советский журналист?

И в маленький кабинетик буквально ворвались трое молодых людей в белых халатах, посыпались русские фразы. Рафья Абу Шамра с доброй улыбкой смотрел на ворвавшихся.

— А теперь вы можете говорить по-русски,— сказал он.— Вот наши... советские врачи, о которых я вам только что говорил.

Мне и раньше уже приходилось встречаться с молодыми ливанцами и палестинцами, окончившими советские вузы и работающими врачами во фронтовых госпиталях на юге Ливана: в многострадальном городе Набатии,- в госпитале лагеря палестинских изгнанников Аль-Басс, находящемся на окраине Тира, в Бейруте, в горном городке Алей. И везде наших выпускников называют «советскими врачами», да и сами они говорят о себе с гордостью:

— Мы — советские!

Сегодня в подземном госпитале Тира дежурили Аднан Юсеф ас-Суки, только что окончивший медицинский факультет Университета дружбы народов им. Патриса Лумумбы, Халед Фуани, приехавший на стажировку из Ростова, египтянин Асаль Фуад, выпускник Первого Московского медицинского института. Надо было видеть, с какой радостью они кинулись ко мне! А Рафья Абу Шамра смотрел на них так, что было видно, как он гордится этими молодыми людьми.

Разве не о таких встречах он мечтал, когда ливанским коммунистам приходилось работать еще в подполье, когда за доброе слово об СССР в Ливане бросали в тюрьму, а уж о том, чтобы поехать в Страну Советов на учебу, думать не приходилось. Книги же Маркса; Энгельса, Ленина считались высшей крамолой, а теперь...

— В этом году мы ожидаем возвращения в Ливан еще двадцати наших молодых людей с дипломами советских медицинских институтов,—с гордостью говорит он мне.— И все они будут работать в Народной ливанской помощи...

А «советские врачи» завладевают мной окончательно. И директор лишь добродушно улыбается, когда они уводят меня смотреть свое хозяйство, быстро и чисто говоря по-русски и перебивая друг друга. Вот только название организации, в которой они работают, они переводят на русский язык как-то непривычно — не «Народная ливанская помощь», как это звучит официально по-французски, а «Народная ливанская отвага». Я несколько раз переспрашиваю — и они повторяют: «...отвага!»

Мне показывают все — начиная с приемной до операционной, от рентгеновского кабинета до палат, где лежат больные. И рассказывают: все это создано и содержится на средства, поступающие от сборов в Ливане и за рубежом. Перечисляют страны и организации, присылающие медикаменты и оборудование, не называют только ...Советский Союз! Когда же я спрашиваю об этом, все трое искренне удивляются:

— Нет, мы не забываем о том, что помощь поступает и от Советского Красного Креста и Полумесяца. Но это же естественно! Разве может ваша страна оставить нас в беде? Помощь от советских медицинских организаций — это уже само собой разумеющееся!

Стажировка Халеда Фуани пришлась на «пятнадцатидневную войну», и он провел ее всю, работая в Тире в госпитале НЛП.

— Когда я вернусь в Ростов,— говорит он,— мне предстоит специализация. И я решил, что стану хирургом: эта специальность — одна из самых нужных сегодня в Тире, да и во всем Ливане!

В дни июльской агрессии только в госпиталь НЛП поступило 15 убитых и более 100 раненых. Жертвы сионистов поступали также в большой палестинский госпиталь на окраине Тира, а убитых чаще всего отвозили прямо на кладбище.

Правда, и жители Тира, и палестинские изгнанники за годы непрекращающихся израильских бомбардировок научились осторожности. В палестинских лагерях детей обучают правилам поведения во время бомбежек и обстрелов уже в яслях, затем в детских садах, а в школах они уже основательно изучают гражданскую оборону и военное дело. Поэтому число жертв в Тире и его окрестностях было сравнительно невелико. Сравнительно! Если сравнивать, например, с уничтоженным израильскими воздушными пиратами бейрутским кварталом Факхани, где за полчаса под бомбами и ракетами «фантомов» погибло более 300 и было ранено и изувечено более 800 ливанцев и палестинцев.

— ...Передайте спасибо от всех нас, выпускников советских медицинских институтов, нашим преподавателям в СССР,— просят меня на прощание «советские врачи» подземного госпиталя НЛП в Тире.

...Католический архиепископ Тира монсеньор Жорж Хаддад собирался на богослужение по случаю очередного церковного праздника. Он так и принял меня в парадном облачении в своей резиденции в христианском квартале Тира — в квартале, больше других пострадавшем от огня израильских катеров и правохристианских раскольников, которыми «официально» командует однофамилец архиепископа «майор-ренегат ливанской армии» (так именуют его бейрутские газеты) Саад Хаддад, а на самом деле израильские офицеры. В Тель-Авиве порой до истерики кричат о любви сионистов к ливанским христианам и о том, что сионисты полны решимости их «защищать». Но многочисленные человеческие жертвы в христианском квартале Тира, но уничтоженные здесь жилые дома и расстрелянная в марте 1978 года католическая школа святого Жозефа — вот истинная демонстрация любви сионистов к ливанским христианам!

Один из молодых шведских врачей, работающих по линии Красного Креста в лагере палестинских изгнанников Рашидня, находящемся в 5—7 километрах от Тира — почти на самой линии фронта и являющемся излюбленной целью израильских артиллеристов, рассказывал мне:

— Я объехал почти весь Южный Ливан по эту линию фронта. И я не нашел ни одной христианской церкви, не разрушенной израильскими орудиями или «фантомами». Да что уж говорить о крестах на колокольнях храмов, когда «фантомы» преднамеренно расстреливают санитарные машины, идущие под белыми флагами с огромными красными крестами, с такими же крестами на бортах и на крышах!

...Мы беседовали с монсеньором Жоржем Хаддадом в его официальной приемной. Раскрытая дверь ее выходила в уютный внутренний дворик, где в изящной мраморной чаще фонтана журчала прохладная вода, а вдоль стен стояли обломки древних колонн — свидетели славного прошлого города. Откуда-то в тишину дворика доносился голос далекого колокола. Все было мирно, спокойно. И даже не верилось, что по пути сюда мы проезжали мимо развалин жилых домов и уродливых бетонных входов в подземные убежища, мимо затопленных у входа в маленькую, почти игрушечную городскую гавань торговых суденышек, мимо постов и патрулей народной милиции, созданной НПС — ПДС. Но мы говорили не о мире, а о войне, ибо нет сегодня мира под небом Южного Ливана.
Монсеньор Хаддад рассказывал о страданиях горожан, об их нуждах. И самой главной нуждой он считает сегодня строительство подземных убежищ. Их нужно больше, намного больше.

— А проблема электроэнергии? Горючего? Питания? Медикаментов? — спрашивает доктор Рафья Абу Шамра, организовавший эту встречу.

Да, соглашается монсеньор Хаддад, все эти проблемы тоже стоят сегодня в Тире чрезвычайно остро, и городской народный комитет занимается их решением. Проблема же строительства подземных убежищ требует больших капиталовложений, а строительная организация, созданная Народной ливанской помощью и сооружающая в Тире убежища, существует на добровольные взносы и пожертвования. Помощь центральных властей пока ей явно недостаточна.

Я спрашиваю архиепископа, заметно прислушивающегося к призывам далекого колокола, что он считает сегодня главным в настроении горожан... ну, в сравнении, скажем, с мартом 1978 года?

— Тогда, как вы помните,— отвечает он, не задумываясь,— город покинуло почти все население. В этот раз почти все население осталось в Тире. Люди говорят, что лучше мы умрем в родных стенах, чем где-нибудь на обочине дороги, как бездомные собаки. Мы не покинем Тир, что бы ни произошло, говорят они и, как только наступает затишье и прекращаются обстрелы, начинают восстанавливать разрушенное. Восстановительные работы ведутся и в христианском квартале. Мы восстановили школу Святого Жозефа, туда вернулись учительницы-монахини, и занятия уже возобновились. Конечно же, жители города потеряли многих родных и близких, мы помним и оплакиваем их...

...Не по жертвам ли израильских артиллеристов и воздушных пиратов, не по жертвам ли убийц из Тель-Авива звонят сегодня колокола в Тире? — думалось мне, когда мы возвращались от архи-епископа по узким улочкам христианского квартала к машине, оставленной нами у гавани Тира, где рыбаки срочно приводили в порядок свои ярко раскрашенные баркасы, чтобы воспользоваться «прекращением огня» и выйти наконец в море!

Мы шли мимо старинных домов. Их стены были в заплатах свежего бетона — следы недавнего налета израильской артиллерии. Нам попались по пути работающие каменщики и стекольщики. Мы видели новенькие двери и ставни — старые были уничтожены пожарами. Тир жил, несмотря ни на что!

Потом мы ехали мимо великолепных древних колонн, мимо останков мраморных ансамблей жилых и общественных зданий, лишь несколько десятилетий назад открытых миру археологами и сразу же ставших гордостью человечества. Мы не доехали лишь до знаменитого древнеримского ипподрома, до главной улицы древнего Тира, мощенной каменными плитами и обрамленной величественной колоннадой, до старинного кладбища — целого музея мраморных саркофагов, украшенных древними мастерами традиционными для саркофагов рельефами из гомеровской «Илиады» — Приам просит Ахилла вернуть ему тело своего убитого сына Гектора.

Я видел все это. Я видел и следы израильских снарядов и бомб, разрушивших те сокровища, которые не могли разрушить тысячелетия. И по этим сокровищам, принадлежащим всему человечеству, уничтожаемым сионистскими варварами, звонят сегодня колокола в Тире.

И мне вспоминались сказанные на прощание слова секретаря горкома ливанских коммунистов товарища Таана Муслимани:

— В прошлом израильтяне не решались на штурм Тира. Теперь они могут пойти на это. Тир для них — как кость в горле, Тир — опора всего западного участка фронта Объединенных вооруженных сил, срывающих планы Тель-Авива по захвату южноливанских земель вплоть до реки Литани и осуществлению бредовой мечты идеологов сионизма о «Великом Израиле». И мы готовимся к отражению новой, очередной агрессии.

...И опять пыль дороги, на скорую руку проложенной бойцами Объединенных вооруженных сил в объезд развалин моста Касмия, дорога через кладбище к золотым апельсиновым и лимонным рощам. Дорога бессмертия Тира.

Р. S. /1983 год/

Более недели израильская ударная группа штурмовала Тир в июне 1982 года. Город был полуразрушен, были убиты, ранены, лишены крова тысячи его жителей. Но агрессоры заплатили за взятие города дорогой ценой. Точные цифры понесенных при этом потерь Тель-Авив тщательно скрывает, это считается в Израиле военной тайной.

Сразу же после захвата Тира врагами ливанские патриоты перешли к партизанской борьбе, и днем и ночью нанося удары по штабам и позициям оккупантов, нападая на их патрули и устраивая засады на дорогах. Весь Южный Ливан охвачен активным сопротивлением агрессорам, оказавшимся, несмотря на проводимые ими жестокие репрессии, неспособными сломить дух ливанского народа и заставить его покориться планам Тель-Авива и Вашингтона.

О Ливане 1983 года, на треть оккупированном Израилем, опутанном интригами Вашингтона, идет рассказ в последующих очерках и репортажах.

 
 
 
 
Назад...
Далее...
На боевом посту (декабрь, 1980 год)
Досье остается открытым (февраль, 1983 год)

Из книги "Горячий треугольник", 1984 г.

 



НАВЕРХ

Внимание! При использовании материалов сайта, активная гиперссылка на сайт Советика.ру обязательна! При использовании материалов сайта в печатных СМИ, на ТВ, Радио - упоминание сайта обязательно! Так же обязательно, при использовании материалов сайта указывать авторов материалов, художников, фотографов и т.д. Желательно, при использовании материалов сайта уведомлять авторов сайта!



Ливан


Интересное

Ю.Цеденбал КРЫЛЬЯ АРАТОВ (Интервью 1976 г.)


Фильму Семнадцать мгновений весны 48 лет


Новое на сайте

25.11. новости - К 135-летию Николая Вавилова. Или следователь Хват и Вавилов - две жизни

23.11. разное - Что следует знать при покупке квартиры на вторичке

22.11. новости - Легенда российского кино Михаил Глузский, разное - Профессиональный массаж в центре Москвы

20.11. новости - Михаил Ульянов. Неподражаемый актер, игра которого становилась жизнью

15.11. новости - Памяти советского режиссера и сценариста Владимира Венгерова

08.11. наука и космос - МИХАИЛ КУЗЬМИЧ ЯНГЕЛЬ

03.11. разное - 5 самых мощных магических рун: значение и толкование, Курьерская доставка для бизнеса в Москве по доступной цене

02.11. новости - Михаил Яншин - один из любимейших актеров советского кино

31.10. разное - Ставки на киберспорт в БК ФОНБЕТ, Ставки на договорные матчи - что это, и кому они нужны?

27.10. разное - Отдых, лечение и аренда жилья в Железноводске

 


 

© Sovetika.ru 2004 - 2022. Сайт о советском времени - книги, статьи, очерки, фотографии, открытки.

Flag Counter

Top.Mail.Ru