Версия для печати

---

В бывшем Пошехонье (Шатров С., Щеглов Е.)

 

«Крокодил» (журнал № 2 за 1951 г.)

Лягушатники и заугольники

Старое Пошехонье — затерянный в лесах и ржавых болотах край. Об его жителях слагались когда-то уморительные легенды.

Пошехонец был лягушатник и заугольник. Он за семь вёрст комара искал, а комар, глядь, на носу! Он толокно в проруби разводил из лаптем щи хлебал. У пошехонцев под носом взошло, а в голове не посеяно. Вот они всей деревней ружьё купили. Хотят выстрелить. Двое за курок ухватились, третий не у дел. Как тут быть? «Эх, и моя копейка не щербата,— говорит начинающий стрелок, — дай хоть я в дырочку погляжу». И поглядел. А на том свете всё удивлялся, как его пуля подцепила.

«Пошехонье» Салтыкова-Щедрина не соответствует своему географическому однофамильцу. «Прошу читателя, — писал Михаил Евграфович, — не принимать. Пошехонья буквально. Я разумею под этим названием вообще местность, аборигены которой, по меткому выражению русских присловий, в трёх соснах заблудиться способны». Однако в стародавнюю пору щедринские герои густо заселяли всам- делешнее Пошехонье. Здесь жадность, воинствующая глупость власть имущих гармонично сочетались с дремучим невежеством. Да и в более поздние, николаевские времена пошехонские правители славились своим анекдотическим бескультурьем. То они торжественно отказывались от телефонной связи «за ненадобностью». То из экономии не разрешали установить на улицах города десять керосино-калильных фонарей. То из денег, отпущенных на строительство реального училища, покупали два блюда и хлеб-соль, дабы «принести его величеству всеподданнейшее поздравление по случаю 300-летия царствования дома Романовых».

Таково было старое Пошехонье.

У самого синего моря

С чего лучше начать изучение нового Пошехонья? —с таким вопросом мы обратились к секретарю райкома партии Николаю Фёдоровичу Мякину.

— С чего хотите, только не с сосны!

— С какой сосны?

Секретарь хитро сощурился и сказал: — Раньше пошехонец, чтобы Москву увидеть, на сосну лазил. И зря. Сосна хоть и высока, да не все с нее высмотришь. Порой лучше не с сосны, а с земли поглядеть. Походите по земле пошехонской…

— Мы понимаем, что аборигенов, которые…

— Не найдёте,— подтвердил Николай Фёдорович.— Нынешний абориген не заблудится в трёх соснах. И на море он не заплутается. Пошехонец нынче мореход. И живёт он у самого синего моря…

И секретарь начал с увлечением рассказывать о молодом Рыбинском море (запомните: один из крупнейших в мире искусственных водоёмов!), о штормах (точно на Балтике), о рыболовецких колхозах (ни дать, ни взять Каспий!).

Мы деликатно переключили разговор на допросы культуры.

— И в этом отношении живём не хуже других,— сказал секретарь.

— Да, но наследство у вас какое! Пошехонье в прошлом—один из самых архимедвежьих углов империи Романовых. Наверно, и теперь если поищем, то найдём неграмотных людей.

— Найти неграмотных? У нас? В Пошехонье?

— Неграмотного,— быстро поправляемся мы.- Всего-навсего одного неграмотного.

— Разве что одного,— смягчается секретарь.— Попробуйте. Задача тяжёлая. Придётся вам крепко поработать.

Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Пришлось заняться поисками неграмотного.

В вековой чащобе

Первым делом мы разыскали местного старожила Василия Захаровича.

— Ваше счастье, что вы обратились ко мне,— сказал он.— Я здесь живу без малого 50 лет и знаю всех наперечёт. Без Василия Захаровича пришлось бы вам худо! Потому что найти в Пошехонье неграмотного — дело исключительной сложности. Кстати, на кой шут вам понадобился неграмотный? Быть может, вас заинтересуют пошехонцы-учёные:   доктора наук, профессора?

— Нет.

— А пошехонец-министр вас не устроит? Наш земляк руководит министерством в Москве.

Старожил явно петлял. Но мы не сдавались.

— Значит, подавай вам неграмотного. Ладно. Есть такая старуха. Зинаида Леонтьевна. Наотрез отказалась от учёбы. Мне, говорит, жить осталось самую малость, а в могиле письменность не потребуется. Весёленькое высказывание, не правда ли? Внук у неё — кандидат философских наук. Он, бывало, философски ей доказывает пользу грамоты, а она ни с места. Железная старуха!

— Как бы её увидеть?

— Да разве её увидишь! Она сейчас в Ленинграде живёт, у внука. Давеча мне письмо прислала…

— Позвольте! Вы говорили, что она неграмотная.

Старожил пожал плечами:

— Стало быть, в Ленинграде её и обучили.

— Но мы спрашиваем о неграмотных.

— Вы лучше спросите, сколько в прошлом году пошехонцы получили газет и журналов. Больше миллиона экземпляров!

Нам только оставалось попрощаться со старожилом и пуститься в самостоятельные поиски. Начали мы с льнозавода. Секретаря партийной организации Павла Леонтьевича Шибалова наш вопрос буквально ошеломил.

— Неграмотные!— воскликнул он.— Бог с вами! Откуда? Нас оклеветали! Нет, нет, не уходите! Прошу убедиться самолично!

И, продолжая негодовать, он повёл нас в контору, где рабочие первой смены слушали лекцию «Маяковский об Америке».

В артели «Красный золотобой» мы вели себя более осмотрительно. Дабы не огорошить собеседников бестактным вопросом, мы начали издалека, с золотобойного дела.

— О, оно имеет »вековую историю!—загораясь, сказал заведующий производством Валентин Павлович Зайцев. — Увлекательная история! Но об этом позднее. А сейчас познакомимся с нашей технологией. Вот сырьё,— продолжал он, извлекая из сейфа кусок чистого золота величинной в детскую голову.— Наши мастера превращают его в пластинки, немногим толще паутины. Пошехонское «листовое» золото можно увидеть на погонах моряка и звёздах Кремля. «Красный золотобой» — уникальное в Советском Союзе предприятие…

Лекция грозила затянуться, и мы, соблюдая возможные предосторожности, изложили цель нашего прихода.

— Ну и умора!—расхохотался Валентин Павлович.— Над вами здорово подшутили! Придётся поискать в другом месте… Постойте! Мысль! Поезжайте в лес!

Мы тепло попрощались со словоохотливым золотобоем.

В тот же день щеголеватый вагончик узкоколейки доставил нас в самое что ни на есть глухое место Пошехонья — в лес! Великий индустриальный гул стоял в вековой чащобе. Гул и железный скрежет от мощных трелёвочных тракторов, погрузочных кранов, лебёдок, передвижных электростанций и электропил. Лесная опушка — конечная остановка узкоколейки — была до отказа заселена сложнейшими механизмами, и её надо было переходить с оглядкой, как улицу Горького в Москве в часы «пик». Искать в этом царстве техники и культуры неграмотного было по меньшей мере легкомысленно.

Мы вернулись в районный центр. Секретарь райкома не без лукавства спросил:

— Нашли следы бывшего Пошехонья? Я отвечу за вас: не нашли. И не найдёте…

Секретарь мог не продолжать. И без того было ясно, что старого Пошехонья на берегах молодого Рыбинского моря не осталось и следа.

Шатров С., Щеглов Е.

«Крокодил» (журнал № 2 за 1951 г.)

 

---